— Олечка, хватит уже выделываться! — процедила свекровь, глядя на меня так, будто я не отказалась от ремонта, а совершила государственную измену.
Я стояла у неё в коридоре в своих стареньких кроссовках, с сумкой на плече и внутренним ощущением, что меня привели не в гости, а на допрос по делу «Кто украл шпатель?». На полу валялись рулоны обоев (видимо, для будущих подвигов), у стены стояли ведра с краской — настоящий арсенал ремонтного фронта. Посреди комнаты гордо красовались стремянка, шпатели, пакеты с цементной смесью и коробки с плиткой. В общем, если бы кто-то предложил мне сыграть в «Ремонтный бой», я бы точно выиграла золото.
— Валентина Петровна, — сказала я спокойно (ну почти), хотя внутри уже трясло как на американских горках после трех чашек кофе.
— Я могу помочь выбрать материалы и оплатить доставку. Но клеить обои и таскать мешки не буду.
Свекровь прищурилась так подозрительно, будто я только что призналась в том, что тайно ем её варенье по ночам.
— А кто будет? Пушкин? — язвительно спросила она.
Мой муж Игорь стоял рядом и делал вид, что потолок — это самый интересный спектакль в мире.
Так удобно: можно спрятать глаза от свекровиного давления и представить себя критиком современного искусства.
— Мам… — начал он робко. — Может мастеров позовём?
Свекровь резко повернулась к нему и заявила:
— Мастеров? За какие деньги?
У вас руки есть? Значит сделаете! Я вас не на балет пригласила!
Я глубоко вздохнула и попыталась объяснить:
— Игорь работает до позднего вечера.
Я тоже работаю. У меня спина после аварии ноет.
На что последовал классический ответ из серии «Все больные»:
— Ой-ой-ой, началось!
Все занятые! А как ремонт делать — силы находятся!
Я попыталась напомнить:
— Мы себе ремонт делали за деньги. Нанимали людей.
Валентина Петровна усмехнулась сухо и колко:
— Потому что ты барыня!
Тебе проще чужим платить, чем родной матери помочь!
Здесь я чуть не расплакалась от счастья: ведь кто еще может похвастаться статусом барыня среди обычных смертных?
Я поставила сумку на пол и сказала твердо:
— Вы нас звали посмотреть материалы. А оказалось — мы должны за выходные сделать ремонт двух комнат.
Свекровь подняла подбородок:
— Молодые же! Справитесь!
Я зарделась:
— За два выходных?!
Раньше люди сами всё делали и не ныли…
И тут вспомнилась старая шутка: «Раньше люди жили хуже… но зато было весело!» Да уж.
Игорь кашлянул неловко:
— Оля…
Я повернулась к нему с вызовом:
— Что «Оля»? Я сказала что-то неправильное?
Он помялся:
— Просто не надо так резко…
Ну вот тут во мне проснулась усталость человека, который слишком долго был удобным креслом для всех домочадцев.
— Резко? Резко — это позвать гостей домой и вручить им шпатель без предупреждения!
Резко решать за меня мои выходные! Резко говорить взрослой женщине выделываться за то, что она не хочет стоять на стремянке после работы!
Свекровь покраснела так ярко, что могла служить новогодней гирляндой сама по себе:
— Ты слышишь, Игорь?
Вот она какая! Слишком много воли дал ей!
Я тихо улыбнулась про себя: воля у меня была всегда… даже до брака.
В комнате наступило напряжённое молчание. Игорь наконец посмотрел на меня испуганно: привык видеть во мне миротворца между ним и мамой.
Привык к моему тихому согласному «да» вместо споров.
А мне легче было?
Никому.
Он пробормотал:
— Мам, давай без скандала…
Свекровь ткнула пальцем в рулоны обоев:
— Я одна живу в развалюхе! Стены осыпаются!
А невестка нос воротит!